Новости

28.06.2004
Поражение в правах

Поздно вечером 21 июня позвонили друзья: «Быстро включай радио — на Ингушетию напали боевики, вроде захватили Назрань, там идут бои, много убитых…» Настраиваюсь на «Эхо Москвы», но одновременно по старой и почти уже утраченной привычке «скачу» по телеканалам. На «Первом» — футбол, и понятно, что даже если небо упадет на землю, трансляцию не прервут: болельщики многотысячной толпой рванут в «Останкино» и сметут телецентр с лица земли. Значит, надо ждать окончания матча. На канале «Россия» — последний киносеанс и никаких спецвыпусков «Вестей». Осталась одна надежда — на НТВ. А тут как раз и ночной выпуск программы «Сегодня» подоспел.

Первая новость — об Ингушетии. На связи со студией по телефону — корреспондент НТВ, съемочную группу которого на подъездах к Назрани задержали, но сразу и отпустили вооруженные люди в масках и камуфляже. Из его взволнованного сообщения понятно одно: в Ингушетии происходит что-то чудовищное и невероятное. Ведущая, однако, переходит к «другим событиям уходящего дня». Убрав с лица тревожное выражение и «надев» дежурную улыбку, она оповещает зрителей о том, что в Мексике изготовили самое большое «тако» — нечто вроде блина или лепешки.

В конце выпуска — вновь скороговоркой о чем-то ужасном, происходящем в эти минуты в Ингушетии. И — традиционное прощание: «До встречи на канале НТВ завтра утром». После чего и весь канал уходит на покой. Черное поле.

На «Первом» по-прежнему идет жаркий бой на зеленом поле. На канале «Россия» все так же кипят киношные страсти.

Ну, не может же быть, думаю я, что по окончании боев и страстей главные каналы страны уйдут из эфира, даже не поставив своих зрителей в известность, что в их родной стране в этот поздний час гибнут люди, их соотечественники. Ну, не может же быть, что информационные службы, прежде отчаянно конкурировавшие между собой в мобильности, динамичности, оперативности, не созывают сию минуту своих сотрудников, не организовывают вещание в режиме «нон-стоп», не будят по телефону больших начальников, способных комментировать происходящее.

Оказалось, как раз так теперь и может быть. Так и есть. Закончив плановые программы, главные федеральные каналы удаляются почивать. На всем телепространстве — черное поле. Спите спокойно, дорогие товарищи! Незачем вам изводить себя бессонницей, прыгая по каналам в поисках новостей, — завтра на работу. Утро вечера мудренее. Глядишь, к утру жизнь наладится. А если и не наладится, к утру лица, ответственные за правильное информирование населения, выработают нужную линию. А вот так — с бухты-барахты — можно и дров наломать, лишнего в эфир ненароком выдать.

И совершенно напрасно депутаты, пекущиеся о душевном здоровье нации, придумывают всякие законопроекты, регламентирующие порядок освещения СМИ террористических актов. Телевидение прекрасно само себя регламентировало, приняв за основу единственный принцип: не навреди самому себе. Хватило неприятностей после «Норд-Оста» и обвинений в делании «рейтинга на крови». Ну их, эти теракты, к лешему! В стране столько других событий, достойных освещения.

Матерщина Киркорова, к примеру. Чем не событие национального масштаба? Итоговая программа канала «Россия» «Вести недели» посвящает скандалу в Ростове-на-Дону большой развернутый сюжет. Непристойности, изрыгаемые злобным «зайкой» в адрес проштрафившейся перед ним журналисткой, повторяют дважды — со звуком, едва прикрытым традиционным «пиком», и без оного, чтобы зритель еще раз прочитал их по артикуляции звездного матерщинника. Сам «зайка» вызывает у автора сюжета скорее сочувствие, нежели негодование. Призыв же региональных журналистов объявить бойкот зарвавшемуся «звездюку» квалифицируется как поражение в правах множества его поклонников, лишенных в ряде российских регионов великого счастья слышать сладкий голос «под фанеру».

«Поражение в правах». Лихо. А как быть с «поражением в правах» на своевременное информирование множества россиян, для которых происходящее на Кавказе — не пустой звук, а боль и тревога? Социологические опросы, правда, отмечают планомерное сокращение числа таких россиян, но тут, боюсь, причинно-следственная связь очевидна: того, о чем почти не говорят по телевизору, как бы и не существует — о чем тревожиться? Чему болеть? К тому же человеческой психике свойственно отгонять, блокировать неприятное.

Учитывая эти особенности психики, телевидение само блокирует неприятное. До поры до времени, когда это неприятное ну никак уже невозможно скрыть, замолчать. Совсем замалчивать пока все-таки еще не решаются. Тогда дерзкое и тщательно спланированное нападение многочисленной вооруженной банды на спящий российский город объявляют «досадным случаем», «выходкой», встретившей достойный отпор. А в параллель к этому словно в насмешку над истиной и здравым смыслом подробнейшим образом рассказывают об учениях на Дальнем Востоке, на которых доблестные Вооруженные силы разгромили в пух и прах условного противника.

Противник безусловный меж тем растворился в воздухе, несмотря на суровый наказ верховного главнокомандующего безжалостно уничтожать супостата или брать живым, дабы потом принародно и показательно судить. Сообщения в новостях, однако, радуют сдержанным оптимизмом: бандитов вот-вот поймают и вроде даже уже кого-то поймали. Сколько и кого именно — не уточняют, видимо, из скромности.

Общенационального траура не объявляли. Траур — в Ингушетии, где подсчитывают потери и хоронят своих погибших. Тем самым обеспокоенным россиянам лишний раз дают понять: это не национальная трагедия, а локальное ЧП, случившееся где-то там… Кстати, и у самих ингушей рыльце в пушку — их сородичи были среди тех, кто убивал и жег. Кавказ — дело тонкое.

Так что вы, дорогие телезрители, нервов зря не тратьте. Слушайте «Зайку мою».

Между прочим, мало кто вспомнил, что год назад именно в ночь на 22 июня вырубили из эфира последний и единственный независимый от государства телеканал ТВС. Тогда на экране тоже появилось черное поле. Надеялись — на время. Оказалось, навсегда.

Трудно представить, что журналисты ТВС, проживи он дольше, как ни в чем не бывало ушли бы из эфира на ночной перерыв, когда где-то — в стране или в мире — случилось страшное. Трудно вообразить, что назавтра они в оперативном режиме не организовали бы обсуждение случившегося, пожертвовав при этом запланированным эфиром и рекламной прибылью.

А может, это даже хорошо, что их закрыли. Потому что если бы не закрыли, то почти наверняка «построили» бы. Заставили бы в обмен на жизнь в эфире следовать генеральной линии. И было бы их поклонникам и обидно, и горько. А так остался канал ТВС в зрительской памяти как последний островок независимости и профессиональной честности.

Информационная зачистка прошла эффективно. Теперь чужие здесь не ходят — лишнего не говорят, неприятного в подробностях не показывают.

Я, знаете ли, к футболу пристрастилась. Замечаю, что и многие мои приятельницы, прежде вполне к спорту равнодушные, бегут к телевизору и ведут себя во время матчей чемпионата Европы как заправские болельщики — переживают, вскрикивают, орут: «Давай-давай».

Конечно, футбол такого класса и сам по себе событие и зрелище. Но я поймала себя на мысли, что на нашем телевидении это, пожалуй, единственная сегодня программа, где все происходит сию минуту, по-честному, где бушуют настоящие страсти и куда не ступает нога редактора-цензора. Искренность, открытость — вот чем так привлекательны футбольные трансляции и чего так не хватает нашему телевидению в частности и нашей нынешней жизни в целом. А когда понимаешь, что вместе с тобой в этот час «болеют» миллионы, ощущаешь себя частью мира и в тебя с экрана словно вливается мировая энергия. Это классно. Несмотря даже на то, что наша сборная, первой вступив в борьбу, первой же из нее и выбыла. Впрочем, так еще лучше. А то замучили бы патриотическими всхлипами и испортили эстетические впечатления.

Жаль, что праздник скоро кончится.

__________

Источник - Ирина Петровская, "Известия"